Не могу не поделиться: недавно нашла две статьи, которые мелькали по отдельности в ленте, но в паре они читаются намного интереснее.

http://www.the-village.ru/village/city/people/228409-pagans — про неоязычников.

Если вас, как и меня, удивят какие-то вещи — просто прочтите это:

http://www.weavenworld.ru/a/C42/I305 — отличную статью о реконструкции Северной традиции и о двух группах последователей. И о том, почему некоторые Асатруа участвуют в холиварах 😉

Удивительно — но вполне логично — что, уйдя от «гнета авраамических религий», люди приходят в место с еще более жесткими правилами. «Каждый вечер он выходил искать вдохновение, но вместо этого находил Рут, Дэвис и Ирвина», как поют в «Чикаго». Только в этом случае — плохие переводные тексты (или просто странные источники), тусовку и тайненькое знаньице. Вспоминается старый анекдот про бога, которого «тоже выгнали» из храма — и вот уже в статье подробно расписывается, почему слишком эмоциональные молитвы не приветствуются, как и заявления о том, что некто имел какой-то <s>пиратский нелицензированный</s> контакт с высшими силами)

Реклама

На Курсере — отличный курс про Юг США: историю, музыку и искусство.
И анекдот оттуда, переведен wed_ma: Священник уговаривает черную женщину креститься в реке по местному обыкновению. Та видит за ним в реке огромного аллигатора, спускаться не хочет, отказывается фразой: «Мне не нравится то, что за тобой» (I ain’t like that thing behind you»). Священник ее уговаривает, улещает, грозит, поясняет, что это ее последний шанс, но она отказывается той же фразой.
Тут он наконец оглядывается, видит подплывающего аллигатора и выскакивает из реки с криком: «Да и мне тоже не нравится!» (I ain’t like it either!).
***
Истории — это способ передачи целого образа мышления, воплощения мира, который знали рассказчики. В таких курсах, как этот, очень интересно, как личная история вырастает из того места и времени, в котором она родилась, получает в наследство целый комплекс верований, убеждений, принципов и понимания мира вокруг через призму этого всего. Если отказаться от своего наследства, можно, с одной стороны, попытаться посмотреть на него без предубеждения, отделить зерна от плевел, с другой — можно потерять очень важную часть себя, о которой ты и не знал, пока ее не лишился.
Я проходила курс на Futurelearn по истории Ирландии, чтобы понять, как формировались персонажи одной из наших книг, как почти что мифические герои 1916-1922 и события, в которых рождалась современная история страны, влияли на их мысли и мировоззрение. Да, прошло почти сто лет, но для истории это довольно малый срок, к тому же, она передается не только через устную и письменную традицию — она прорастает в психике, и из поколения в поколение передаются и травмы, и способы реагирования на них.
Можно не иметь репрессированных родственников, но даже у нас, выросших в более-менее спокойное время, от истории о ночном стуке в дверь и черной машине пройдет мороз по коже. Это то, о чем мы можем не знать, но оно живет в нашей памяти так же, как детские сказки про Бабая и мертвого жениха, и все это — фольклор, густо замешанный на еще дохристианских верованиях, реальные исторические факты, наполовину настоящие, наполовину выдуманные истории, которые передавались от старших к младшим, — наша память.
Изучая историю украинских женщин (я все никак не напишу про две прекрасные книги, посвященные именно им) в дореволюционные времена, нельзя не заметить, что в ней есть как открытые страницы (про обычаи и традиции, про танцы, вечерницы, вышитые рубашки и свадебные венки), так и тайные, о которых было не принято не то что говорить, но даже и показывать, что ты о них знаешь. Это истории о запрещенной телесности, о судьбе тех, кто не вписался в узкие рамки, определенные патриархальной традицией, о двойных стандартах, о домашнем насилии, обо всем, что иносказательно прорывается в будто бы шуточных песнях и сказках. И каждый раз, когда я ищу себе вышиванку, иду на этнографическую лекцию или изучаю способы повязывания платков, я помню, что мне нужно отделить вещь и цель ее назначения.
В недавно просмотренной «Песне моря» есть важная тема: истории — это способ осмыслить нашу память, прожить ее вместо того, чтобы вытеснять. Мне кажется, украинцам нужно сделать именно это: потихоньку открыть все эти ржавые от крови сундуки, вытащить их содержимое и отделить то, что можно спасти, от того, что должно оставаться в прошлом.