Колядники идут!

13 января у меня сбылось сразу два желания: колядовать со «Звучими Дочами» и попасть в «Кіфлик»^^ Как написала у себя Ника в прогнозе, это была неделя, когда сбывались «тщательно подготовленные мечты», и я соглашусь: к этому выступлению я готовилась месяц. Притом на сам курс по колядкам, который Тося объявила, я не попадала из-за графика, но мы с ней договорились — и теперь я снова занимаюсь у нее вокалом, а взамен учу ее английскому, и все волшебным образом подтасовалось так, что нам обеим это удобно. И за это время мы выучили все мои любимые колядки, и беларусскую, и грузинскую, и «Ой як же було ізпрежди віка», и «Маланку», и нежную «Небо зірки вкрили»… А тринадцатого января мы пошли колядовать всей толпой: у нас была и Коза, и Черт, и дети в крутых костюмах (а как же — какие родители, такие и дети!), и звезда. Сначала нас пригласили в «Центр ім. Івана Козловського», где даже сняли видео — правда, довольно размытое, но песни слышны. И хорошо, что нас сняли, потому что это оказалось единственное помещение на ближайшие два часа: дальше мы шли просто по Крещатику, по торговому центру «Метроград», и всюду пели на ходу.
Единственное, что меня огорчило — реакция людей. Многие просто отворачивались или делали вид, что нас не замечают, и не только из-за шляпы, но и потому, что Киев давно забыл все эти традиции. В этом контексте довольно забавно выглядят фразы про «передачу традиции от славянских волхвов», если Рождество, которое 80 лет назад праздновали по всей Украине, теперь удел почти исключительно западных регионов, где, несмотря на все репрессии, дух праздника сохранился. Когда мы жили во Львове, то были и двенадцать блюд, и вертеп, и колядники, и дидух, и «шопка» (большой вертеп на площади с двигающимися картонными фигурами), и сейчас, судя по недавним постам в моей ленте, все это существует и даже увеличилось в объемах. А здесь главный праздник — Новый Год, и в конце декабря, когда я с учениками обсуждаю эту тему, непременно кто-то скажет, что символ Рождества — оливье.
Когда мы услышали издалека звук барабанов и песен, а потом и завидели толпу других колядников, то бросились к ним, как к родным. Встретить таких же фриков, как ты сам — бесценно^^ А у Toporkestra, балкано-цыганско-этнической тусовки, было все: и Коза, и цыган, и цыганка, и саксофон, и баян, и барабан, и кахон, и скрипка… Наверное, самый крутой момент был, когда мы шли по подземному переходу и пели «Добрий вечір тобі, пане господарю», и звук несся впереди нас, а потом мы вышли возле метро «Крещатик» — и вжарили 🙂 И Коза падала и оживала, и цыган отплясывал вместе с нами, и яркие ленты звезды развевались над головой, и было так жарко от танцев, и звенели бубенчики, и били барабаны.
А потом, пока «Звучи» выступали в еще одном месте, мы ждали их в крошечном, потрясающе уютном кафе закарпатской кухни «Кіфлик». Я давно хотела туда попасть, но все никак не складывалось, а там еще и мало мест (когда мы пришли, то нас попросили подождать час, так как все столы были заняты — но оно того стоило). Что может быть лучше, чем зайти с мороза — и выпить горячего облепихово-апельсинового чая с пряностями? А потом поужинать нежным баношем со сливочным соусом, белыми грибами и домашней брынзой — и десертом из ванильного и шоколадного крема с ломтиками груши. Я наслаждалась каждым кусочком 🙂 «Кіфлик» похож на кафе времен моего львовского детства: там приветливые девушки, которые растолкуют каждое слово в меню, угостят «кіфликом» (рогаликом с джемом), там на столах еловые веточки и свечи, а еду приносят в черных керамических тарелках. Да, он маленький, но таким и должно быть место «для своих», где так здорово сидеть вечером — и петь.

 

Реклама

Поезд в Новемтри

Запоздавший подарок ко дню рождения дорогого друга Dennis Kovnatsky

Поезд в Новемтри прибыл по расписанию. Это был крошечный, затерянный в горах городишко, в котором вся жизнь сосредотачивалась попеременно на городской площади, в церкви и в универсальном магазине. Все эти здания были расположены в одном и том же месте, а вокзал находился чуть поодаль и был под стать всему городу: маленький, пыльный и пустой. Поезд остановился там всего на пару минут: в Новемтри редко кто-либо сходил. Но один пассажир все же вышел: мужчина в шляпе. Пожилой станционный смотритель проводил его скучающим взглядом, убедился, что других гостей нет, и ушел. Если бы он был чуть более любопытен, его бы удивило, что в такой жаркий августовский полдень незнакомец не только надел шляпу, но и замотал шею шарфом. Но он был стар, и меньше всего на свете ему хотелось присматриваться к другим людям. Да и незнакомец не высказал никакого желания с ним говорить. Он просто засунул руки в карманы и пошел, насвистывая какую-то мелодию.
Незнакомец был не молод и не стар. Он шел уверенной, расслабленной походкой, но по сторонам почти не смотрел. Шляпа на нем видала и лучшие дни, хотя пара пестрых перышек, засунутых за ленту, немного ее оживляла. Шарф был клетчатый и чуть поярче штанов и рубашки, давно забывших свой настоящий цвет. На спине у незнакомца был туго набитый рюкзак, украшенный бубенчиками, какими-то подвесками из лент и бусин, и, глядя на него, можно было подумать, что шарф мужчина надел вовсе не оттого, что замерз: просто на нем были все его вещи.
Выйдя на главную (и единственную) улицу Новемтри, незнакомец не заинтересовался ни церковью, ни серой витриной универсального магазина, ни чахлым деревцем на площади. Он свернул в сторону, прошел мимо домов и вышел на пыльную желтую дорогу. Она вела в горы. Чем выше он поднимался,тем жарче палило солнце и тем громче он насвистывал. Пыль, поднятая его шагами, оседала на его ботинки, окрашивая их в красно-рыжий цвет. Теперь он размотал шарф, так что стало видно его лицо: не старое и не молодое, обычное. Вы бы не запомнили его и вряд ли бы узнали при встрече. Только глаза у него были странные: иногда они отражали совсем не то, что вокруг. К примеру, сейчас в них плясали солнечные зайчики, как будто он смотрел на летний лес, а не на красные скалы.
Наконец он решил, что уже прошел достаточно. Мужчина сел поудобнее, поставил рюкзак рядом, извлек из него варган и начал играть. Он играл о том, как жарко летним днем идти вверх в гору, о том, как оседает на лице и руках красная пыль, о том, как в пустыне растут только чахлые, темные деревья. Он играл о том, как в летний день пробивается между камней родник, как он течет, превращаясь в ручей, а затем — и в реку, как над водой кружат стрекозы, а пчелы жужжат над цветами.
Стрекоза села ему на шляпу. Он дернул головой, облизал губы и немного подвинулся, чтобы не замочить ботинок. Он продолжил играть.
Он играл о том, как в лес приходит осень, как медленно осыпается золотая листва, как над головой кружат птицы, улетая на юг, как ветер перемен выдувает из мира тепло и приносит запах сладкой ваты, звон колокольчиков и детский смех.
Рыжая белка пробежала рядом с ним, уронила орех и сердито застрекотала. Незнакомец поежился: вот и пригодился теплый шарф. Он продолжил играть.
Он играл о том, как черные деревья засыпают, как вода по утрам покрывается тонкой блестящей коркой, как под ногами хрустят темные листья, а воздух пахнет снегом.
Он продолжил играть, и наступил ноябрь.
Незнакомец открыл глаза. Он сидел на лавочке на станции Новем-Три. Электронное табло показывало, что следующий поезд прибудет через пять минут: достаточно времени для того, чтобы купить кофе с сезонным имбирно-тыквенным сиропом. Когда серебристая стрела аэропоезда показалась вдали, незнакомец допил кофе, выбросил биостаканчик в урну и поправил свой красный шарф. Он как раз успевал на выступление.

Summertime

Вчера мы ходили на концерт «Кед Кастанеды» на открытии выставки, посвященной Непалу. Выступали они в том же уютном секретном дворике на Подоле, только на улице, так что пришлось ребятам пошаманить, чтобы не было дождя: похолодало, ветер раскачивал верёвки с флажками и рукава моей накидки-кимоно развевались) А я танцевала. Это была полная импровизация, но мы будем ещё выступать вместе, потому что их музыка, сочетание голосов, диджериду, барабана, скрипки и варгана — то, что я так люблю. Музыка, которая внутри. Неважно, что они поют — тувинскую или греческую, русскую или украинскую песню, народную или классическую джазовую вроде Summertime, я закрываю глаза и плыву в этом потоке. Музыка городских шаманов, которая приманивает таких же волшебных людей) Диму, который варит правильный масала-чай, скрипача Охрима, который вдруг появляется из темноты и на пару с Мишей Качаловым играет офигенную импровизацию, ещё одного музыканта с треугольником… Горят свечи в бумажных фонариках, мы кутаемся в красный шарф, который я купила на осень, но он внезапно спас нас от холода, а потом я не выдерживаю и снова иду танцевать, хотя уже сменила костюм на шаровары и майку. А по дороге домой я вспоминаю, что наше с Денисом знакомство как-то так и начиналось: меня пригласили на ролевой бал танцевать, его — петь) Прошло десять лет, и мы снова выступаем на одной сцене)

А еще в то время, когда я бросила танцы, я часто смотрела, как выступают другие, и ужасно, ужасно хотела так же: с красным цветком в волосах, под звуки барабанов. В общем, правильно формулируйте свои желания, они имеют свойство сбываться 😉 Теперь уже я куда-то взлетаю под музыку, а потом ко мне подходят зрители и благодарят, а я рассказываю им, где так научиться 🙂

11264832_787583594689668_7693888632459713403_n 11698674_787583554689672_6069728972398423261_n